Люди вне отчётов: как российская система научилась стирать инвалидность
В России давно научились работать не с реальностью, а с её отражением в отчётных таблицах. Если проблема не укладывается в утверждённые показатели, её не решают — её отменяют статистически. Именно так государство поступило с людьми с инвалидностью.
На фоне пандемии, демографического спада и войны официальная численность инвалидов в стране годами остаётся практически неизменной — около 11 миллионов человек. Эта цифра не реагирует ни на рост смертности, ни на массовые травмы, ни на ухудшение состояния здравоохранения. Она живёт собственной, изолированной жизнью.
Реальность же выглядит иначе: по оценкам специалистов, за последние годы из официального учёта «выпали» не менее двух миллионов человек с инвалидностью. Они не исчезли физически — их просто перестали признавать.
Российская модель социальной политики устроена предельно прагматично: любой гражданин — это строка расходов. Чем меньше строк, тем лучше отчёт. Поэтому государство методично превратило процедуру признания инвалидности в многоуровневый фільтр, який відсіює більшість заявників.
Ключевые изменения происходили без общественной дискуссии — через подзаконные акты и ведомственные инструкции. С 2014 года критерии ужесточались поэтапно, а в апреле 2022-го система была фактически «закрыта» для значительной части людей с тяжёлыми нарушениями здоровья. В новых правилах важен не диагноз, не степень утраты функций, а формальное совпадение сразу нескольких параметров. Отсутствие хотя бы одного — автоматический отказ.
Так медицинская экспертиза перестала быть механизмом помощи и стала механизмом отсечения.
Финансовая логика здесь очевидна. Один миллион официально признанных инвалидов — это десятки миллиардов рублей ежегодных обязательств: пенсии, льготы, лечение, реабилитация. Исключив этих людей из системы, государство получает немедленный бюджетный эффект — экономию, которую можно подать как «эффективное управление».
Отсюда и феномен «двойной реальности». В отчётах — стабильность и контроль. В жизни — рост числа людей, которые физически не способны работать, но юридически считаются «трудоспособными».
Война лишь ускорила уже запущенные процессы. Поток раненых резко увеличил нагрузку на систему, которая к этому не была готова и не собиралась адаптироваться. Ответ оказался предсказуемым: данные о военных инвалидах были выведены из публичного поля, а процедура признания увечий — максимально усложнена.
Фактически государство дало сигнал: травма — это личная проблема человека, а не ответственность страны. Лечить дорого. Признавать ещё дороже.
Парадокс современной России в том, что статус инвалида перестал быть следствием болезни или травмы — он стал дефицитным ресурсом. Его нужно «добывать»: через месяцы комиссий, бесконечные справки или платные консультации. Рынок «помощи в оформлении инвалидности» вырос именно там, где государство сознательно создало тупик.
При этом официальные выплаты людям с инвалидностью остаются на уровне, который не покрывает даже базовые потребности. Пенсии в несколько тысяч рублей не предполагают ни восстановления здоровья, ни интеграции в общество. Они лишь фиксируют социальное выживание.
Российская пропаганда продолжает говорить о заботе, традиционных ценностях и социальной ответственности. Но реальная политика говорит обратное: здоровье граждан рассматривается как издержка, от которой можно избавиться, изменив формулировки и критерии.
Людей с инвалидностью в России не стало меньше.
Их просто вывели за скобки.
Не потому что проблема исчезла, а потому что так удобнее считать.
Фото: источник
