Молдова как точка излома: почему референдум превращает Приднестровье из козыря Кремля в его обузу
Идея референдума об объединении Молдовы с Румынией выглядит не эмоциональным жестом и не символической акцией, а хладнокровным геополитическим расчетом, способным радикально изменить баланс сил во всем Черноморском регионе. То, что еще недавно Москва считала зоной гарантированного влияния, сегодня превращается в источник стратегических рисков уже для самого Кремля.
Для Кишинева вопрос объединения с Румынией — это не столько историческая ностальгия, сколько прагматичный выход из постсоветской ловушки. Десятилетиями Молдова существовала в состоянии ограниченного суверенитета: формально независимая, но пронизанная российскими спецслужбами, энергетическими рычагами и политическим шантажом. Референдум и межгосударственное соглашение с Бухарестом позволяют одномоментно решить несколько задач: обеспечить автоматический доступ к ЕС и НАТО без многолетних переговоров, юридически завершить советский проект, созданный как буфер и инструмент влияния, и минимизировать вмешательство России во внутреннюю политику страны. С процедурной точки зрения все предельно просто: волеизъявление граждан, договор между государствами, нотификация в ООН. Политически же это удар по самим основаниям российской региональной стратегии.
Наиболее болезненным последствием такого сценария для Москвы становится Приднестровье. То, что годами подавалось как «форпост русского мира», утрачивает стратегическую ценность и превращается в проблему содержания. Без сухопутного коридора, без воздушного сообщения и без устойчивой экономической поддержки регион оказывается в положении фактического «острова». Российский воинский контингент, призванный символизировать контроль, в новых условиях становится логистически уязвимым, политически токсичным и финансово обременительным. Главное же — он перестает быть нужным самим жителям Приднестровья, чья повседневная жизнь, социальные и семейные связи ориентированы на Молдову, а не на отдаленную Россию.
Парадокс ситуации заключается в том, что никакого силового сценария здесь не требуется. У Румынии нет военной необходимости вмешиваться, у Молдовы — обострять конфликт. Реальный перелом формируется на бытовом уровне. Когда границы закрываются, маршруты исчезают, а выбор сводится к абстрактной «России», до которой невозможно добраться, решения начинают созревать внутри самого Приднестровья. И эти решения — не о геополитике, а о свободе передвижения, экономических возможностях и будущем детей. Самоопределение Молдовы автоматически запускает процесс самоопределения Приднестровья, но уже без российского диктата.
Попытки России бить по югу Украины, оказывать давление в направлении Одессы и Затоки имеют понятную логику — создание сухопутного коридора к Приднестровью. Однако в случае объединения Молдовы с Румынией эта логика теряет смысл. Без политического «якоря» в Кишиневе и без перспективы легитимного присутствия в регионе Приднестровье перестает быть целью и превращается в тупик, который не расширяет влияние, не дает стратегической глубины и не оправдывает затрат. Фактически Россия теряет еще одно направление, где рассчитывала диктовать условия.
В более широком контексте возможный референдум — это не только молдавский вопрос. Это демонтаж имперской логики, с помощью которой Москва десятилетиями удерживала регион через замороженные конфликты и искусственные образования. Молдова, когда-то созданная как инструмент советского контроля, может стать примером обратного процесса — мирного выхода из орбиты Кремля. Именно поэтому этот сценарий так раздражает Россию: он показывает, что влияние можно утратить не в результате поражения на поле боя, а через волю людей и трезвый расчет. Вместо очередной «геополитической победы» Путин получает еще одну стратегическую трещину, и чем больше таких трещин, тем быстрее рассыпается вся конструкция постсоветского доминирования.
#Приднестровье #референдум #Кремль
Фото: источник
