Обвинения как тактика: как МИД рф пытается переложить провал переговоров на Запад
Заявление МИД россии о якобы «медленном прогрессе» мирного урегулирования и обвинения Запада в его срыве — это не дипломатический сигнал, а элемент отработанной информационной тактики. Озвученное 25 декабря 2025 года на брифинге и растиражированное российскими медиа, оно появилось в момент, когда переговорный процесс между Украиной, США и рф приблизился к финальным стадиям. Именно в такие моменты кремль традиционно активизирует механизм снятия ответственности с себя.
Российская риторика выстраивается по заранее согласованной линии: Запад представляется как сила, которая «подыгрывает Украине» и сознательно саботирует диалог, тогда как роль самой россии в развязывании и ведении войны целенаправленно выносится за скобки. Представители МИД рф избегают любых упоминаний о собственной военной агрессии, ультимативных требованиях кремля и отказе от ключевых условий, без которых устойчивое урегулирование невозможно.
Особенно показательно утверждение о том, что «западноевропейские страны саботируют переговоры». Оно подменяет причинно-следственные связи: исход переговоров зависит не от «доброй воли Европы», а от готовности россии прекратить агрессию и согласиться на реальные гарантии безопасности и территориальной целостности Украины. Именно рф начала полномасштабную войну, которую международное право однозначно квалифицирует как незаконное вторжение и акт агрессии, и именно её действия остаются главным блокирующим фактором.
Таким образом кремль стремится навязать удобную для себя рамку, в которой ответственность за сложность переговоров перекладывается на внешних акторов, а собственная непоступчивость маскируется под «стремление к миру». Это позволяет российской власти одновременно играть две роли — формального участника диалога и «жертвы внешнего давления».
Подобные обвинения имеют и более разрушительный эффект. Они подрывают доверие и конструктив, без которых переговоры теряют смысл. Каждое заявление о «торпедировании со стороны Запада» укрепляет убеждённость в том, что инициативы рф носят тактический и ситуативный характер, а не направлены на достижение устойчивого мира. В результате снижается готовность партнёров воспринимать любые последующие предложения москвы всерьёз.
Внутренний измерение этой риторики не менее важен. Наратив о «внешнем враге» остаётся базовым инструментом авторитарных режимов в условиях войны. Он позволяет кремлю консолидировать поддержку внутри страны, оправдывать экономические и военные неудачи, а также ослаблять внутреннюю критику, перекладывая ответственность за проблемы на «враждебное окружение».
Параллельно москва использует подобные заявления как инструмент внешнего воздействия — попытку вбить клин между странами Запада, создать иллюзию разногласий между Европой и США, подтолкнуть отдельные государства к сомнениям в целесообразности поддержки Украины. Это классическая стратегия раскола, рассчитанная на усталость обществ, политические циклы и внутренние дискуссии в НАТО и ЕС.В итоге обвинения Запада в «срыве мира» являются не проявлением дипломатической фрустрации, а осознанной стратегией. россия вновь стремится предстать не агрессором, а якобы арбитром, которому «мешают», оставаясь при этом главным выгодоприобретателем от затягивания войны и подрыва международной системы безопасности. Именно это понимание должно стать ключевым для экспертных сообществ и обществ тех стран, которые до сих пор склонны воспринимать кремлёвские заявления вне контекста реальных действий рф.
Фото: источник
