Путин ищет сообщников для передела мира: Россия пытается превратить агрессию в инструмент глобального шантажа
19 ноября Дональд Трамп, Си Цзиньпин и Владимир Путин впервые встретятся в трехстороннем формате. Для российского диктатора это возможность выйти на международную арену не как руководитель государства-агрессора, ответственного за масштабную войну, военные преступления и систематический ядерный шантаж, а как якобы равноправный участник формирования нового мирового порядка. Кремль стремится использовать переговоры для легитимизации собственной преступной политики, тогда как Украина, которая ежедневно расплачивается за российский империализм жизнями своих граждан, даже не включена в заявленную повестку.
13 ноября Белый дом объявил, что 19 ноября в китайском Шэньчжэне на полях саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества состоится первая в истории совместная встреча лидеров США, Китая и России. Дональд Трамп, Си Цзиньпин и Владимир Путин планируют обсудить сокращение ядерных арсеналов и войну с Ираном. При этом российско-украинская война, по информации американской администрации, не включена в повестку переговоров.
В Вашингтоне не скрывают, что не ожидают от встречи конкретных соглашений, называя ее лишь «началом разговора». Однако для Москвы даже сам факт таких переговоров имеет огромное пропагандистское и политическое значение. Путин получает возможность появиться рядом с руководителями США и Китая, хотя его режим продолжает убивать мирных украинцев, разрушать гражданскую инфраструктуру и угрожать другим государствам.
Фактически мир становится свидетелем очередной попытки Кремля превратить собственную агрессию в политический капитал. Россия развязывает войны, создает международные кризисы, шантажирует соседей и использует ядерные угрозы, а затем требует, чтобы с ней считались как с государством, имеющим особое право определять будущее других стран.
Москва хочет получить вознаграждение за войну и международные преступления
Для Путина встреча с Трампом и Си Цзиньпином — это не просто дипломатический контакт. Кремль пытается добиться политической реабилитации после полномасштабного вторжения в Украину и продемонстрировать, что международная изоляция России якобы теряет значение.
Российские власти годами разрушают международную систему безопасности, пренебрегают международным правом и пытаются силой менять границы. Вместо ответственности за развязанную войну Москва требует уступок, фактически предлагая международному сообществу признать результаты собственной агрессии.
В этом и заключается одна из главных целей российской дипломатии: заставить мир воспринимать последствия преступных действий Кремля как новую политическую реальность. Путин стремится не столько договориться о мире, сколько добиться признания права России на силовое давление, территориальные захваты и вмешательство во внутренние дела суверенных государств.
Особенно цинично выглядит то, что Кремль пытается вернуться к формату большой дипломатии, не прекращая агрессии. Российское руководство хочет одновременно продолжать уничтожение Украины и получать международное признание в качестве одного из центров глобальной политики.
Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков уже назвал предстоящую встречу «чрезвычайно значимой», хотя и отверг сравнения с Ялтинской конференцией 1945 года. Однако для Москвы принципиально важна сама символика: Путин хочет вернуться в клуб государств, которые, по мнению Кремля, должны иметь право договариваться о судьбе мира.
Трамп и Си Цзиньпин не должны становиться инструментами кремлевской пропаганды
Готовность американского президента сесть за один стол с Путиным создает для российского режима чрезвычайно выгодную политическую ситуацию. Кремль годами пытается убедить собственное население и международную аудиторию, что Запад якобы не способен изолировать Россию, а ее руководство остается незаменимым участником мировой политики.
Теперь Москва получает возможность использовать сам факт встречи как подтверждение этого пропагандистского тезиса. При этом Кремлю не приходится идти ни на какие уступки: Россия не объявила о прекращении агрессии, не отказалась от оккупационных претензий и не продемонстрировала готовности отвечать за совершенные преступления.
Для Трампа переговоры могут стать способом продемонстрировать собственное влияние на международную политику. Однако дипломатическая активность ради самого процесса не должна подменять реальные результаты. Если Путин получает международную трибуну, не меняя своего агрессивного поведения, это лишь укрепляет его уверенность в безнаказанности.
Си Цзиньпин также получает возможность продемонстрировать собственную роль в глобальной политике. Китай продолжает поддерживать стратегическое партнерство с Москвой, а его экономические связи с Россией имеют важное значение для способности Кремля выдерживать западное санкционное давление. Поэтому участие китайского лидера в таком формате нельзя рассматривать отдельно от более широкого контекста российско-китайского сотрудничества.
При этом интересы трех государств существенно различаются. Но это не отменяет главного риска: Путин может использовать переговоры для укрепления собственных позиций, тогда как Вашингтон и Пекин получат возможность обсуждать глобальные вопросы с участием руководителя государства, которое само стало одним из главных источников международной нестабильности.
Российский ядерный шантаж превращается в дипломатический инструмент
Отдельное место в повестке занимает сокращение ядерных арсеналов. На первый взгляд, эта тема отвечает интересам глобальной безопасности. Однако участие России в таких переговорах требует особой осторожности.
Москва систематически использует ядерную риторику для запугивания западных государств. Российские чиновники регулярно угрожают применением ядерного оружия, пытаются ограничить военную поддержку Украины и создать в демократических странах страх перед прямым противостоянием с Кремлем.
Таким образом, государство, использующее ядерный арсенал как инструмент политического шантажа, теперь получает возможность обсуждать глобальную ядерную безопасность на высшем уровне. Это создает для Путина дополнительное пространство для манипуляций: Москва может представлять себя ответственным участником международного диалога, одновременно продолжая угрожать другим странам.
Россия не должна получать особые дипломатические привилегии лишь потому, что обладает крупным ядерным арсеналом и использует его для запугивания. Напротив, систематический ядерный шантаж Кремля должен становиться основанием для усиления международного давления на российское руководство.
Исключение Украины из переговоров отвечает интересам Москвы
Наиболее возмутительным аспектом предстоящей встречи остается отсутствие Украины в заявленной повестке. Россия ведет полномасштабную войну против украинского государства, однако вопросы этой агрессии не планируют обсуждать лидеры трех стран, претендующих на определяющую роль в мировой политике.
Такой подход фактически создает условия для возвращения к той модели международных отношений, которую Кремль пытается навязать на протяжении многих лет: крупные державы договариваются между собой, а небольшие страны вынуждены принимать последствия их решений.
Именно такую логику Москва применяет в отношении Украины. Российские власти не признают в полной мере ее права самостоятельно определять внешнеполитический курс, стремятся ограничить ее международные связи и требуют уступок под прикрытием так называемых российских интересов безопасности.
Однако никакие претензии Кремля не дают ему права решать судьбу украинского народа. Украина — не территория, которую можно передавать, делить или использовать для достижения договоренностей между Вашингтоном, Пекином и Москвой.
Если Трамп и Си Цзиньпин действительно заинтересованы в международной стабильности, они должны исходить из принципа суверенитета государств, а не из российской концепции сфер влияния. В противном случае любые разговоры о новом мировом порядке превратятся в оправдание права сильного диктовать условия слабым.
Кремль стремится не к миру, а к праву продолжать имперскую политику
Российская пропаганда постоянно пытается представить Москву стороной, которая якобы стремится к новому балансу сил и справедливому международному устройству. На самом деле за этими заявлениями скрывается стремление восстановить имперский контроль над соседними государствами, разрушить европейскую систему безопасности и заставить демократический мир принять российские ультиматумы.
Война против Украины стала самым масштабным проявлением этой политики, но далеко не единственным. Кремль систематически использует военную силу, энергетический шантаж, кибератаки, дезинформацию и политическое вмешательство как инструменты внешнего влияния. Российское руководство неоднократно доказывало, что готово создавать нестабильность ради сохранения собственной власти и расширения геополитических возможностей.
Поэтому предстоящую встречу в Шэньчжэне нельзя воспринимать как свидетельство возвращения России в международную дипломатию в качестве ответственного партнера. Государство, которое развязывает захватнические войны, систематически угрожает другим странам и пренебрегает международным правом, не может одновременно претендовать на роль гаранта мировой безопасности.
Путин хочет получить от Трампа и Си Цзиньпина не просто возможность для переговоров, а фактическое признание права России на международный шантаж и передел сфер влияния. Кремль стремится к тому, чтобы мир забыл о причинах изоляции Москвы, перестал говорить об ответственности за преступления и начал воспринимать российские ультиматумы как законные требования великой державы.
Однако агрессия не становится дипломатией, ядерный шантаж не превращается в гарантию безопасности, а оккупация не приобретает законность лишь потому, что ее организатору позволили сесть за стол переговоров с ведущими мировыми лидерами.
Россия сама разрушила доверие к себе, сама превратилась в угрозу международной безопасности и сама несет ответственность за войну, которую развязала против Украины. И никакая трехсторонняя встреча не должна позволить Кремлю избежать этой ответственности или представить его имперские амбиции как законную борьбу за новый мировой порядок.
